30.08.2018
Петербургский поэт-экспериментатор Павел Заруцкий использует печатную машинку для создания визуальных стихотворений.
 

 Павел Заруцкий в рабочем кабинете (оцифровка негатива), 2018 г.

 

 

Мы привыкли считать, что у любого стиха должны быть рифма, размер и ритм. А как вам такое?

Прочитали? Это так чешский поэт Йиржи Коларж в 1962 году написал, точнее напечатал, стихотворение, посвящённое художнику Жану Тэнгли, который в середине прошлого века прославился на весь мир как укротитель танцующего металлолома. А как должно выглядеть произведение про создателя всяких сумасшедших самодвижущихся машин типа мета-гармоний? Вот и Коларж превратил буквы фамилии эпатажного скульптора — Tinguely — в многочисленные детальки и получилась забавная поэтическая конструкция.
 

Ж. Тэнгли, «Мета-Гармония II» (1979 г.)

 

Кстати, о том, какой смысл в свои машины вкладывал Тэнгли, спорят до сих пор — сам художник-авангардист ясного ответа не дал.  
«Это обычная история для современного искусства, в том числе и для визуальной поэзии, — говорит Павел Заруцкий. — К концу XIX века в "эстетическом движении" достигла своей кульминации концепция некоего "творца в мансарде", знающего больше и стоящего выше своего зрителя или читателя. Авангард как раз эту концепцию не принимал и стремился вернуть искусство в повседневную практику. Иными словами, авангардисты не загадывали загадки, но приглашали к сотворчеству».
Павел — представитель так называемой визуальной поэзии — авангардного направления на стыке изобразительного искусства. Такая поэзия сосредоточена на физической, визуальной природе слова и по сути предлагает обращаться с текстом так же, как художник обращается с красками. В стихотворении важно не только само слово, но и то место, которое оно зримо займёт в материальном пространстве, и как оно будет играть с самим собой или другими словами, символами, объектами и даже пустотами.
В визуальной поэзии Заруцкий разбирается и как специалист, он аспирант СПбГУ, пишет диссертацию по греческому авангарду, читает по нему лекции, перевёл с греческого и подготовил комментированное издание поэмы Андреаса Пагулатоса «Перама», защитил магистерскую работу по типографике греческого авангарда. Впрочем, путь к филологии был тернист. Сначала он пробовал учиться на инженера, потом на менеджера, но поэзией увлекался всегда.
Одно из последних стихотворений Павла — «Экран» — выполнено на Olympia Progress для цикла машинописных стихов, посвящённых коммуникации и самоидентификации в современном мире. По-моему, с этим непросто разобраться. Но автор мне намекнул, что это про то, какие следы мы оставляем в интернете, и что от нас останется потом.
По итогам цикла все тексты зазвучат в песнях музыкального Industrial-проекта, Павел выступает в нём как вокалист. Поэт уже отметился рядом концертов и поэтических перформансов как сольно, так и в составе музыкальных коллективов (Grotesque Sexuality, Культура Раны, Эвридика ВА2О37). Оценить его программное произведение можно на видео ниже.
 
 
Александр Трофимов, mytypewriter.ru: Павел, зачем современному поэту печатная машинка?
Павел Заруцкий: Печатная машинка появилась в моей жизни очень своевременно. У меня накопилось много творческих идей, привычная их «цифровая» реализация меня интуитивно не устраивала. Ещё я стремился что-то поменять в своей повседневности и окружить себя другими контекстами, — заняться чем-то новым для себя, сменить привычные маршруты прогулок, в общем, отвлечься от наболевшего.
— Вы мне показали массу примеров, где классики визуальной поэзии составляли свои стихи на печатной машинке в прошлом веке. Ну это понятно, у них не было графических редакторов и принтеров. Сейчас у каждого дома чуть ли не типография, а вы стучите по клавишам старого механического аппарата. Чем вам не угодили современные технологии?
— В той или иной степени в современном мире мы покупаем не только какую-либо вещь, но и собственное отношение к ней. Так, например, большинство носителей информации, будь то редкая книга или пластинка, вполне можно перенести в цифровое пространство с минимальной потерей качества. Однако даже если оставить за скобками эстетическое удовольствие, разве будем мы относиться к скачанному файлу с тем же вниманием, что и к красивому и редкому изданию, полученному в результате уймы потраченного времени и денег? Печатная машинка позволила мне иначе взглянуть на визуальную составляющую поэтического творчества и на лист как на его медиум. Это же чистая математика: количество знаков строго ограничено, один печатный знак неизбежно будет ровно под другим, так что сама композиция произведения из чего-то второстепенного становится, по сути, не менее важной, чем письмо.
 
 
Я, конечно, очень сильно усложнил себе жизнь. Так, к творческим мукам за монитором (пишу я по-прежнему за компьютером) прибавились часы работы по «проектировке» стихотворения на миллиметровой бумаге, с расчётом и записью каждого отступа. На этом же этапе я выбираю материалы: должен ли это быть просто текст на бумаге, или он нуждается в дополнительных медиумах, будь то вклейки какой-либо особой бумаги, ткани и т.д. К слову, осознанию, что материал может быть таким же элементом текста, как и собственно слова и пустое пространство между ними, я также обязан печатной машинке.
 

 

 
— Чтобы получилось хорошее стихотворение, поэт должен его, как говорится, выстрадать. Машинка вам в этом не откажет. Кстати, лихо вы используете функцию бесцветной печати, которая предназначалась вообще-то для других нужд.
— Да, я знаю: в бесцветном режиме печатали на специальной бумаге, а потом эту форму помещали в ротатор и множили тексты. Но на самом деле после включения этой функции ещё можно несколько слов напечатать остатками краски на литерах: они дают блёклый оттиск, этим можно воспользоваться, чтобы добавить дополнительные смыслы. Авангард  это всегда эксперимент, поиск новых решений. На кальке, например, можно сделать зеркальное изображение и, если надо, я использую этот приём. Оказалось также, что машинка может чётко печатать на ткани, но не на всякой — я подбирал. Конечно, здорово, что машинка умеет писать красным, удивительно, что двухцветные ленты ещё продаются.

 

— И всё-таки, может, то, чем вы занимаетесь, называется живописью? Уверен, многие задаются вопросом, где тут поэзия: расставил слова в произвольном порядке — и готово!
— Современное искусство вообще коварно этой ловушкой «я тоже так могу». Если про Данте так никто не скажет, то про любого концептуалиста — легко. Хотя ирония в том, что в классической форме они, как правило, могут писать вполне успешно. Но, вообще, это повсеместная проблема, что «современному искусству» уже пошла вторая сотня лет, а его до сих пор воспринимают в духе «а чё такого?». И здесь не только поэзия, возьмите, например, Дюшана. А многие знания — это не только многие печали, но и некоторые требования к собеседнику или читателю.
Например, стихотворение Гомрингера про тишину настолько выразительно, что большинство «классических» произведений позавидуют. Технически  проще пареной репы: здесь же всего лишь несколько раз повторяется слово «тишина», но за счёт этого пустое пространство в центре обретает сильный семантический потенциал. Лично мне, например, жутко от пустоты, в которой нет тишины. Маленькое стихотворение из одного слова, а какое впечатление производит! 

 О. Гомрингер, «Тишина» (1956 г.)

 

 

 

Или «Сила свободы» Яннулопулоса — это отсылка к пластинке «Free Jazz» Орнетта Коулмэна, здесь видно, как «луч» Орнетта «ломает» слово «джаз» (τζαζ). (Музыкант этим альбомом совершил революцию в джазе. — Прим. авт.)

 К. Яннулопулос, «Сила свободы» (1969 г.)

 

 

А вот вам понравится реклама Olivetti. Этот бренд был настолько известным, что как не забивай его название буквами одну поверх другой, а он легко узнаётся. Это тоже стихотворение. И, кстати, сделал его скандальный, но очень даровитый художник Дитер Рот, который превратил двадцатитомник Гегеля в колбасу.

Д. Рот, «Рекламируя мою печатную машинку» (1958 г.)

 


На печатной машинке с визуальными стихами много экспериментировал и русский концептуалист Дмитрий Пригов. Его стихи получили название «стихограммы». Одна из самых известных — «Ин вино веритас, а в пиве что?».


Д. Пригов, «Ин вино веритас, а в пиве что?» (1985 г.)

 

 

Эта стихограмма, выстроенная в форме винного бокала, больше напоминает фигурные стихи, в которых слова или строки складываются в изображение какой-либо конкретной фигуры или предмета. Вообще, визуальная поэзия имеет давнюю историю: еще древнегреческий поэт Симмий в III веке до нашей эры написал стихотворения «Секира», «Крылья» и «Яйцо», строки которых были упорядочены так, чтобы внешне напоминали эти предметы. 
 

 Симмий Родосский, «Яйцо» (III в до н.э.)

 

Начиная со второй половины ХХ века, эта игра слов внезапно обрела новое звучание. Поэты решили, что стихи могут материализоваться в любых предметах, для них оказался важен не сам текст, но взаимодействие различных элементов, будь то слово, рисунок, ткань, что угодно. Например, визуальное стихотворение греческого поэта Костиса Триандафиллу «Электростих часы с минутными стрелками из слов» вообще представляет собой скульптуру этих самых часов, по стрелкам-словам которых в произвольной очерёдности бьёт молния. 
 

 К. Триандафиллу, «Электростих часы с минутными стрелками из слов» (2003 г.)

 

 

Я всегда стараюсь напоминать, что поэзия произошла от древнегреческого глагола ποιέω, что значит «творю». Мне кажется, что другого определения и не нужно. Кто-то из видных отечественных поэтов XX века говорил относительно другого «я вижу стихи, но не вижу поэзии», и это была крайне уничижительная характеристика.
— Кстати, сейчас появилось много «сетевых поэтов», поэзия фактически переместилась в интернет. Как разобраться в этом текстовом море и отделить зёрна от плевел?
— Сейчас вообще очень интересное время для поэзии в России, и я совершенно уверен, что оно переломное. С одной стороны, люди, которые действительно занимаются поэзией (а среди них впечатляюще много талантливейших авторов, как возрастных, так и более молодых) вряд ли будут понятны неподготовленному читателю, чьё понимание поэтического поиска сводится к опыту, скажем, русских футуристов, а представление о послевоенной поэзии связано прежде всего с именем Бродского. Такой (современный) поэт всегда теоретик, прекрасно разбирающийся в литературе, но также и философии языка.  
С другой же стороны, есть «сетевые поэты», которые, по сути, «поэтизируют» блоггинг. К поэзии это зачастую имеет лишь формальное отношение. Да и чисто технически, если рассматривать деятельность «сетевых поэтов», то она гораздо в большей мере напоминает деятельность блогеров, нежели литераторов: стихи пишутся быстро и в большом количестве для наполнения контентом пабликов; мерилом успеха является количество подписчиков и лайков; способом заработка являются концерты и гастроли.
— А вам лайки не нужны?
— В плане стратегии «продвижения» собственного творчества я, наверное, являюсь абсолютным аутсайдером, потому что я с гораздо большим пылом буду рассказывать о тех авторах, которых я перевожу, нежели о самом себе. С собой мне плюс-минус всё понятно, а вот вокруг столько всего интересного, что хочется открывать для себя.
— Ну, сборник стихов хотя бы опубликуете?
— Пишу стихи я нечасто, это достаточно мучительный и трудоёмкий процесс, да и само творчество мне важнее аккумуляции какой-либо аудитории. Так что работа над собственной книгой у меня почти никогда не является приоритетом и идёт уже второе десятилетие.
— А можно ли такое опубликовать в классическом издании? Ведь ваши стихи в силу визуальности должны существовать на листе, а слова занимать конкретные места. То есть, скажем, конвертировать их как угодно нельзя, к примеру, в Word или учить наизусть и передавать из уст в уста?
— Визуальный цикл, который я реализую при помощи печатной машинки, пишется для музыкального проекта, так что эти тексты исполняются мной как песни и звучат (на мой вкус) хорошо. Здесь, если подумать, нет никакого противоречия. Можно вспомнить книгу Владимира Маяковского «Для голоса», «конструктором» которой выступил Эль Лисицкий. Эта книга предназначалась для чтения вслух, при всём при этом она является одним из лучших образчиков авангардистской типографики во всём мире. Текст должен оставаться жизнеспособным и как автономная единица, в противном случае его поэтический потенциал, мягко говоря, сомнителен. 

30.08.2018

    Добавить комментарий
    Введите код с картинки
    Необходимо согласие на обработку персональных данных